Вера Эрастовна, засучив рукава старого домашнего ситцевого платья, склонилась над старой чугунной ванной. Красными, покорёжившимися от стирального порошка руками Вера Эрастовна полоскала в старой чугунной ванне бельё: фланелевую рубашку в клеточку, несколько носков, а так же несколько предметов, относящихся к исподнему. На кухне работал телевизор Рубин, в нём несколько агонизирующих юмористов, и комфорка, на которой из кастрлюли медленно выкипал компот. Вера Эрастовна отёрла мокрой красной, покорёжившейся от стирального порошка рукой пот с мокрого, красного, покорёжившегося от долгой сложной жизни лба.
--Нзхравствуй, Вехра...
С хрипотцой, похаркиванием, издёвкой и скрытым смыслом произнёс некто,стоящий прямо позади Вера Эрастовны, отиравшей мокрой красной, покорёжившейся от стирального порошка рукой пот с мокрого, красного, покорёжившегося от долгой сложной жизни лба.
Вера Эрастовна замерла и притихла. Вся долгая, сложная жизнь Веры Эрастовны, покорёжившая её мокрый красный лоб, пронеслась перед стеклянными, как кинескоп работающего на кухне телевизора с агонизирующими юмористами, глазами. В момент, когда нечеловеческими усилиями Вера Эрастовна повернулась ровно на 180 градусов вокруг своей оси, в её стеклянных, как кинескоп работающего на кухне телевизора с агонизирующими юмористами, глазах отразилось тёмное мешковатое одеяние с капюшоном, палкой и красными глазами. Это оно произнесло "Нзхравствуй, Вехра..." с хрипотцой, похаркиванием, издёвкой и скрытым смыслом. Тридцать лет не виделись, а оно не изменилось...
Тёмное мешковатое одеяние с капюшоном, палкой и красными глазами повернулось ровно на 180 градусов вокруг своей оси и исчезло за развешенным в коридоре свежестиранном бельем.
Пять секунд спустя из детской раздался крик.
--МАМА!
***
--Вот же оно! Оно в углу! В кресле!!!
--Нет там никого, -- печально сказала Вера Эрастовна, глядя всё ещё стеклянными, как кинескоп работающего на кухне телевизора с агонизирующими юмористами, глазами на сидящее в кресло тёмное мешковатое одеяние с капюшоном, палкой и красными глазами.
Вера Эрастовна знала, что некоторые вещи лучше не называть своими именами. Делать вид, что их нет.